Евгений Борисович ГРИШИН. Родился 1 октября 1959 года. Олимпийский чемпион 1980 года. бронзовый призер Олимпийских игр 1988 года, чемпион мира 1982 года, бронзовый призер чемпионата мира 1986 года, двукратный обладатель Кубка мира (1981, 1983), двукратный чемпион Европы (1983, 1985), чемпион первых Игр Доброй Воли (1986), чемпион Европы среди юниоров (1978). Обладатель Кубка Кубков и Суперкубка 1984 года, трехкратный чемпион СССР (1985-1987), двукратный обладатель Кубка СССР (1986, 1988), двукратный победитель Спартакиады народов СССР в составе сборной Москвы (1979, 1983).

Евгений Гришин... Еще один замечательный спортсмен, чье имя оказалось незаслуженно забыто. Забыто почти всеми, кроме преданных болельщиков московского "Динамо" и самих ватерполистов. Средства массовой информации, сделавшие ставку на "популярные" виды спорта, совершенно не уделяют внимания тем людям, которые еще в совсем недавнем прошлом были звездами мировой величины и гордостью отечественного спорта. Наш сайт старается восполнять эти пробелы и сегодня предлагает вниманию читателей интервью с одним из лучших защитников в истории водного поло.

- Евгений Борисович, спасибо Вам большое за то, что согласились встретиться. Вы показывали фотоальбом. Можно начать с рассказа о родителях?

- Моя спортивная жизнь сложилась во многом благодаря им. Отец, легендарный в прошлом ватерполист, играл в московском "Динамо", в сборной Советского Союза. Серебряный и бронзовый призер Олимпийских игр, чемпион Европы. И в клубе также выиграл множество соревнований. Мама моя, Валентина Растворова, более, так скажем, знаменитая - она олимпийская чемпионка, семикратная чемпионка мира по фехтованию. Тоже московская динамовка всю жизнь, тренировалась, выступала за московское "Динамо". Закончив свою карьеру, она стала детским тренером, подготовила ряд известных фехтовальщиц, а отец работал в МГС "Динамо" и потом, в предолимпийские годы, с 1978 по 1980, возглавлял команду мастеров по водному поло. Почему я стал ватерполистом? Трудно сказать. Живя рядом с московским стадионом "Динамо", я мог себе позволить каждую осень записываться в новые секции. Играл полтора года в большой теннис у Анны Дмитриевой, ходил на фехтование, занимался плаванием. Но я думаю, что моё становление как игрока по водному поло было специально спланированно родителями. И хотя я всю жизнь хотел играть в хоккей, у нас была дворовая команда, я был её капитаном, мы выступали на первенствах школ, ЖЭКов и т. п., в дальнейшем моя карьера была связана с водным поло.

- А на выбор амплуа что повлияло?

- В юношах я был полузащитником. На центрального нападающего я никак не годился, потому что был в своём объёме, если можно так сказать, достаточно худенький :)) Почему стал защитником? Может что-то тренеры разглядели. И в сборной, и в клубе мне приходилось играть против грозных нападающих. Играли с венграми - мне доставался Фарага, с Италией - Де Мажийстрис, легендарный игрок. Здесь в России - Котенко, Наумов. Я не отношусь к защитникам, которые вяжут столбов. Для этого нужны определённая сила и умение, да и просто мне всегда интереснее было играть против подвижных нападающих. В процессе того, как я играл в молодежной СССР, в молодежной команде "Динамо", из полузащиты я перешел в защиту.

- Евгений Борисович, вопрос, который задается всем ветеранам и вам в том числе: у нас, начиная с 1978 года был мощнейший состав. Как получилось, что чемпионами мы стали только в 1985?

- Ряд причин. Хотя в семьдесят восьмом у нас был реальный шанс стать чемпионами, нам буквально не хватило одного очка. Причем очко отобрали тбилисские одноклубники. Настолько это было неожиданно: ладно, когда ЦСК, МГУ, "Торпедо" отбирает, но свои, родные... Почему так сложилось? Долгое время не было костяка. Наша команда, которая потом в середине 80-х выигрывала всё подряд, формировалась достаточно долго. К тому же за это время достаточно много поменялось тренеров. С 78 года был Гришин, в 80 - Блюменталь, на следующий год был Тутушкин, потом совсем чуть-чуть Некрасов. А с приходом Чикваная мы как раз уже стали зрелыми игроками, и этот костяк мог решать серьезные задачи в первенстве Советского Союза. Потом, если говорить о конце 70-х, в то время очень сильная была команда ЦСК ВМФ. Затем в начале 80-х очень сильно было алма-атинское "Динамо", у них сбалансировался состав: Нурлан Мендыгалиев, Щербаков, Котенко плюс тренерский штаб во главе с Пивоваровым. Они были чемпионами два года подряд, и никто с ними ничего не мог сделать. Достаточно долго мы зрели. Наверное в этом главные причины: тренерская чехарда и долгий поиск своей игры.

- Тренерская чехарда чем была вызвана?

- Не могу сказать однозначно. Я пришел в команду в 1978 году, нас тренировал Шляпин Юрий Александрович. Он ушел в футбольный "Спартак", стал там президентом клуба. Пришел Гришин - перед Олимпиадой ушел. Почему ушел мой отец, не могу даже сказать. С ним мы организуем интервью, и он на этот вопрос ответит. Блюменталь достаточно профессиональный тренер со всех сторон, но не сложились у него отношения в коллективе. Напряженный был климат. Не поняли мы друг друга, так скажем. Тутушкин, я считаю, тренер не для такой именитой команды, как "Динамо" (Москва). Он нормальный тренер, но это уровень юношеского водного поло или команды-середняка. Для такого знаменитого клуба, как наш, это не вариант. Заслуга Гиви Петровича Чикваная, который взял нашу команду в 1984 году, в том, что он смог сплотить ребят и создать очень хороший, здоровый климат в команде. Нам не надо было говорить, что надо тренироваться, играть за сборную, за "Динамо". Мы уже прошли достаточно много соревнований самого высокого уровня и сами знали, что от нас требуется. До него в московском "Динамо" не было таких хороших отношений, и это его большущее достижение.

- То есть в случае с Блюменталем руководство МГС "Динамо" прислушалось к мнению игроков?

- Когда Мшвениерадзе, Гришин, Иванов стали олимпийскими чемпионами, они в какой-то мере определяли политику в команде. На нас строилась большая часть всей игры, к нам прислушивались. Хотя в связи с уходом Блюменталя были достаточно неприятные моменты, нам намекали, что у нас могут быть неприятности. Но в том противостоянии мы одержали верх, и я считаю, что всё тогда было сделано не напрасно.

- Намеки от кого исходили?

- От руководства городского "Динамо". Когда мы сидели у начальников в кабинетах, нам давали понять: "Ребята, вы же офицеры. У нас есть много всяких инструментов, чтобы ваш пыл утихомирить и отправить вас послужить на границу с Китаем или еще куда-нибудь". В те времена, когда можно было скрутить любого человека, мало кто из спортсменов выражал недовольство руководством команды. Не знаю, как нам удалось выбраться, тяжело вспоминать все эти перепитии. Могли сделать с нами всё что угодно.

- А послужить могли отправить в прямом смысле? То есть, не за "Динамо" (Барнаул) играть, а прямо в казарму?

- В прямом смысле. Прямо в казарму. Как полагается, по уставу.

- Партийная ячейка играла какую-то роль?

- Мы все были офицерами, все были членами партии. Слава Богу, всё это недолго длилось: я был членом партии, наверное, год. Иванов, по-моему, столько же. Но со стороны партийных органов какого-то особого давления не было. Да и нельзя было разъединять МГС "Динамо" и партию, практически это одно и то же. Те же генералы были членами партии.

- Как же тогда получилось, что вас так легко отпустили после Олимпиады в Сеуле?

- Тогда уже было легче, особо на нас никто не давил. Для меня было ясно, что за сборную СССР я уже играть не буду, потому что проигрыш Олимпиады был списан на ветеранов. Мшвениерадзе, насколько я помню, уехал сразу, Иванов тоже. А я еще год поиграл в московском Динамо, в 1988 году выиграл Кубок. Играли в открытом бассейне в Лужниках с ЦСК ВМФ, за семь секунд до конца основного времени я сравнял счет, а в дополнительное Сергей Ивлев забил. В девяностом году я уехал в Хорватию, проиграл там год. Клуб у меня был средненький: в городе Шепенеке на берегу Адриатического моря есть команда "Солярис", она в чемпионате той Югославии была одиннадцатой из двенадцати команд. Вот в этой командочке я играл, и меня там застала война. Среди дня прилетели самолеты, бомбили. Неделю я сидел в бобмоубежище. И потом четыре месяца город находился под артобстрелами, постоянно пропадали люди, рядом шли боевые действия и уехать просто не представлялось возможным. Так что я почувствовал на своей шкуре, что такое самая настоящая война. Поехал поиграть в профессиональное водное поло, а слушал раскаты взрывов. Но тот год до войны был проведен достаточно плодотворно. Профессиональных игроков кроме меня там не было. Были ребята, которые работали где-то, а остальные были школьниками, самыми натуральными школьниками восьмых-девятых классов. Руководством была поставлена задача: не быть двенадцатыми. Мы эту задачу выполнили.

- И какое место вы заняли?

- Одиннадцатое, почетное одиннадцатое место :))

- Вылетала одна команда? :))

- Одна :)) Когда закончился сезон, мне было предложено стать играющим тренером. И если бы не война, я бы свою карьеру скорее всего продолжил там. Как бы она сложилась, не знаю, но, думаю, на несколько лет я бы еще задержался.

- Контракт они выполнили?

- В первый год моего пребывания там всё было нормально, ну а потом уже, конечно, ни о каком контракте речь идти не могла. Те условия, которые мне предлагали, устроить не могли никаким образом. Я бы проел всё то, что заработал за первый год.

- Что происходило в городе на протяжении этих четырех месяцев?

- Гибли люди. Разрушались здания. Распадались семьи. На моих глазах распалась семья, где муж был хорватом, а жена - серб. Они разошлись, ненавидя друг друга. Война... Но вскоре Хорватию признали независимым государством, вошли войска ООН. Сразу же были организованы федерации всех культивируемых хорватами видов спорта и сразу же еще во время войны стали проводится местные чемпионаты. Мне сказали: "Сейчас война закончится. Бери команду и тренируй". Но зарплаты там по сути не было. Меня кормили и давали деньги на карманные расходы. Просить у них какие-то тысячи долларов не представлялось возможным хотя бы из этических принципов - в стране была полная разруха. Поэтому я принял решение уехать. К сожалению, я попал не туда и не в то время.

- Хорватские спортсмены тоже воевали?

- Воевали. Но не все, конечно. Те звёзды, которые были на контрактах в Европе, продолжали играть. А молодые ребята шли на войну. В моем клубе двое ребят пошли служить добровольно. А вообще, когда начались военные действия, был отдан приказ о всеобщей мобилизации, и никто от него не уклонялся. Льгот спортсмены не имели, да они ими и не пользовались бы скорее всего. Страна маленькая, все считали своим воевать.

- А вылетели Вы как? То есть сам процесс перелета как прошел?

- Я возвращался домой, когда уже всё улеглось. Аэропорты были открыты - не было опасений, что по дороге нападут, расстреляют или взорвут. Я приехал в Загреб, принял участие в первом послевоенном чемпионате, который прошел по сокращенной схеме, со всеми простился и улетел. Вернулся домой. Здесь уже перестройка шла вовсю. Пришел в клуб, но в клубе продолжать играть уже не было никакого смысла - мотивации никакой. Честно говоря, я надеялся еще куда-то уехать, но не получилось. Было одно предложение из Италии, но оно не было реализовано. И мне пришлось искать для себя какую-то новую жизнь. Сейчас я начальник службы безопасности банка.

- Какова была ситуация в "Динамо", когда вы вернулись?

- Были молодые ребята: Ивлев, Константинов, Кравченко, младший Апанасенко. Мне сказали: "Хочешь - тренируйся. Но денег мы тебе будем платить..." Я уж не помню сколько, но условно 100 рублей. Я месяца два потренировался для поддержания формы, ну а потом сказал: "Всё, ребята, спасибо. Я пошёл в жизнь". Я, конечно, думал, что уеду, но сорвалось. Думал, что закончу свою карьеру иначе, но в связи с этими глобальными катаклизмами всё пошло наперекосяк.

- Евгений Борисович, вопросы наших болельщиков.

- С удовольствием.

- Первый вопрос. Можно сказать, вводный. Насколько вы следите за спортивными событиями?

- Смотрю НТВ+. И сестра у меня, кстати, работает на НТВ+. Слежу в Интернете. Читаю "Спорт-Экспресс". Стараюсь следить по мере возможностей. Не пропускаю ни чемпионаты мира, ни Олимпиады. Иногда хожу на водное поло.

- Какие изменения в игре произошли по сравнению с восьмидесятыми годами?

- Вы знаете, ни хочу никого ругать, но считаю так. До прихода нашего поколения водное поло было не то, чтобы медленным, но не таким скоростным. Мы пришли и всех переигрывали за счет своей скорости и техники. Сейчас водное поло стало сплошь силовым. Не вижу я тех комбинаций, которые мы разыгрывали, когда я знал, где находится Мшвениерадзе или Иванов. Я мог с закрытыми глазами кидать мяч и на 100% был уверен, что они там будут. Ну мы это отрабатывали годами, конечно. Все эти комбинации разыгрывались еще в юношах, потом с ними же мы переходили во взрослые команды. Я мог ночью проснуться, кинуть мяч - и там будет Иванов или Мшвениерадзе, и они забьют или решат какие-то вопросы. Насколько я понимаю, меньше уделяется внимание технике владения мячом. Вижу проблемы с пасами. Очень часто срываются контратаки из-за нечетких передач. И вижу мало ярких звезд. Можно это объяснить тем, что сейчас наше первенство - это первенство двух клубов. А в свое время мы играли: 12 команд - и попробуй скажи, кто сегодня выиграет. Было шесть динамовских команд - в них были достойные мастера, ЦСК ВМФ - что ни фамилия, то звезда, МГУ - тоже самое, АЗЛК, "Торпедо". Почему сборная СССР с 1980 по 1987 годы выиграла все международные турниры? Потому что у нас был очень сильный чемпионат страны. У нас была конкуренция во всех линиях за попадание в основной состав. Так что главная причина падения мастерства в этом: в чемпионате только две сильные команды. То есть я бы ответил так: водное поло стало силовым и стало меньше звезд. Играют серенько. Наша команда образца середины 80-х была бы сейчас безоговорочным чемпионом. Взять любую линию: вратари, защитники, нападающие - вопросов не было.

- Чего бы вы добились на европейской арене сейчас?

- Я думаю, мы бы достойно сражались. В 84 году мы выиграли Кубок Кубков и Суперкубок. Причем выиграли одним составом в 7-8 человек. У нас постоянно кто-то болел или был травмирован. Соперники те же самые - югославы, венгры, итальянцы. В табели о рангах ничего не изменилось. Я думаю, мы бы побились тем составом.

- Вы единственный в сборной СССР плавали 100 метров кроллем быстрее минуты. И сейчас лучшие результаты в плавании у ватерполистов примерно такие же. То есть, по сути, в водном поло какого-то скачка и не произошло. Вы согласны?

- Не произошло. Кардинальных изменений я не вижу. Та же игра на столба, тот же розыгрыш лишнего игрока. И всё на силу. Никто не стал плыть быстрее или кидать сильнее. Я cмотрел чемпионат Европы в Венгрии - можно сказать, что водное поло стоит на месте.

- Ваше мнение о сегодняшем "Динамо" и что нужно ему для побед на международной арене?

- Я с большим уважением отношусь к Майту Рийсману. Надо отдать ему должное: руководит он фанатично, и они выиграли под его руководством много соревнований. Он молодец. Сейчас многие игроки уехали. Не знаю, что можно посоветовать Майту. В свое время у нас был выбор, у нас была детская школа, и по стране можно было найти игроков. Вдовина с Маркочем мы нашли в Кишиневе, Олега Шведова покойного - в Душанбе, Никифорова - во Львове, Нурлан Мендыгалиев пришел из Алма-Аты. Сейчас это тяжело. Раньше был чемпионат Советского Союза, игроки были высокого класса. Майту трудно. Где искать ему людей? Сложно посоветовать. Ну он сам лучше знает. А что нужно для победы на международной арене? Нужен опыт. Надо повариться в этой каше. Не зазорно проиграть сильному сопернику. Но надо каждому игроку почувствовать, что такое международный накал борьбы, что такое международное судейство. То, что ребята постоянно играют в турнирах - хорошо и дай Бог, чтобы они продолжали в таком духе. Когда коллектив набирается такого опыта, он имеет достаточно хорошие результаты.

- Кого Вы считаете самым великим вратарем в СССР?

- Это, безусловно, Шаронов. Это Третьяк в хоккее, Яшин в футболе. Шаронов - это самородок, звезда первой величины. Иностранные игроки его боялись. Можно сказать, без комментариев.

- Каким Вы видите будущее российского водного поло? Как оцениваете тенденции его нынешнего развития?

- Вопрос скорее к председателю Федерации. Как я вижу? Без сильного чемпионата, без достаточной конкуренции между игроками достаточного тяжело говорить о каких-то позитивных перспективах. Невозможно создать сильную сборную. Создать ее можно, конечно, но она не будет претендовать на высокие места. Так сложилось, что в Сиднее мы могли стать олимпийскими чемпионами. Не получилось. А сейчас, с уходом этих игрок за рубеж я не знаю, на какое место поставить нашу команду. Нынешний чемпионат России не может обеспечить нам сильную сборную страны. Дай Бог, чтобы у нас в чемпионате было больше сильных, богатых клубов. От этого выиграли бы и зрители, и сборная.

- Для вас всех, игроков того поколения важнее было выиграть в "Динамо" или в сборной?

- Важнее были те соревнования, которые мы играли сегодня. Для меня в большей степени были важны победы в сборной команде. Эти победы приносили какую-то особую радость. Ведь мы на протяжении восьми лет были самой сильной командой в мире.

- Какое звено в российском водном поло Вы считаете слабейшим?

- Детские школы. Самое слабое место.

- Год назад Апанасенко, давая интервью для сайта, сказал примерно следующее: "Есть великие защитники - Гришин, Мендыгалиев. И никто не обращается к их опыту". Вы можете научить молодых защитников тому, чему их в детских школах не научат. К Вам обращался кто-нибудь с такими просьбами?

- Нет, никто не обращался. Не знаю, почему. Может быть, никому мои советы и не нужны. Все знают мой телефон. И как меня найти тоже знают.

- Вы бы согласились помочь, если бы к Вам обратились?

- Ну а почему нет? Почему бы не передать опыт? Я всегда готов оказать помощь начинающим защитникам, подсказать что-то в моментах подготовки.

- Евгений Борисович, и напоследок для болельщиков "Динамо" несколько слов.

- Я смотрю наши игры и вживую и по телевизору. Я рад, что есть фанаты, преданные фанаты, что они болеют, переживают. Хочу пожелать им продолжать болеть за наш клуб. Пусть армия наших болельщиков приумножается, а наша команда приносит им побольше радости.